— А чего тебе не хватает? — Руж ссыпал остатки печенья прямо в рот. — Плохо, что ли? Кажется, как мы живем, другие и позавидовать могут. Жратва есть, от устали не помираем.

— Не могу так, — повторил Говер. — Голова тяжелая, будто вся переполнилась, кровь ночами в ушах стучит, — он вцепился руками в волосы. — А мыслей нет. Будто ключ какой потерян… В конце концов всего один день.

— У многих за один раз ничего не выходит, — Руж нагло ухмыльнулся и почесал впалую грудь. — И во второй раз ходят, в третий, и в пятый, — он поднялся и, громко стуча деревянными башмаками, двинулся к двери. Так что подумай, братец.

Говер покачал головой. Нет, уж он решился. Перерешить было бы слишком тяжело. Одетый, лег он на кровать. Сердце сильно билось, и все время делалось жарко и душно при мысли о завтрашнем. Черт с ними, с мучениями. Главное, он все поймет: таблицы мудрости, смысл Земли и Неба. Все, что знают Мыслящие, будет знать он.

Говер поднялся еще до света. Пожевал вчерашнего черствого хлеба и запил холодной водой. Взял сумку и тихо спустился вниз. В кухне, возле огромного очага уже хлопотала толстуха Хиг. Огонь капризничал и не хотел гореть. Пахло дымом и остывшей пищей.

Говер не стал откликать хозяйку, потуже затянул завязки на куртке и шагнул на улицу. Меж домами плавал густой синий туман. Ставни были еще закрыты. Повозки заспанных, закутанных в кожаные плащи торговцев, катились от городских ворот. Говер шел им навстречу, против потока. Он шел из города на Гору Мыслящих. Он — решился.

У ворот его остановили.

— Туда? — спросил один из стражников и ткнул пальцем вверх.

Говер кивнул.

— Покаж, чего несешь.

Говер замешкался, и стражник сам вырвал из его рук сумку. Проворно перетряхнул содержимое и извлек глиняную бутылочку.

— Это что? — губы его радостно расплылись.

— Бальзам.