Теннант покачал головой. Такие размышления не приносят пользы, а ослабляют волю человека, способность вести других в бой. Он ведь был Чарльз Храбрый. Его рота была лучшей, самой бесстрашной.

Те, кто остался.

Будь проклята такая плохо управляемая, бессмысленная кампания, за которые многие заплатили жизнью, а многим это еще предстоит. Возможно, и ему тоже. Капитан не боялся смерти, но он ненавидел копать могилы. Он сожалел, что не жил в древности, когда умерших хоронили на погребальных кострах. Это было лучше и для мертвых, и для живых.

Капитан встряхнулся и бросил кусок угля в огонь. Пламя было живое, горячее и опасное — подобно лучшим моментам в жизни.

Подобно лучшим женщинам.

Сейчас у них были огонь, свежая вода и немного еды. Несомненно, это был рай для солдата.

Дверь с грохотом открылась, и капитан вскочил. Часовой произнес, задыхаясь:

— Едет телега, капитан!

— Телега? — Чарльз поспешно натянул грязный белый жилет и запачканный, окровавленный китель.

— Захлопни чертову дверь, Милвуд. Нам тут и так не жарко.

Часовой поспешно выполнил приказание. Но дверь снова распахнулась, и ввалилось нелепое существо, закутанное в тяжелый плащ и одеяло.

— Это Баффсы?

Одеяло упало на пол, и, к своему изумлению, Чарльз увидел невесту Денниса — ослепительную красавицу Кейт Феллоуфилд. Все его существо охватило такое напряжение, какого он не испытывал даже в самом страшном сражении.

Проклятие!

У нее под глазами лежали глубокие темные тени. Но эти глаза были самыми замечательными, какие он когда-либо видел. Она оглядела комнату и взглянула на него.

— Где он?

Чарльз попытался изобразить гнев.

— Что, черт возьми, вы делает здесь? И в такую погоду?! И в вашем положении?! Вы с ума сошли? Захлопни чертову дверь, Милвуд!

Не успел часовой закрыть дверь, как она опять распахнулась, и вошел еще один человек. Он произнес: