Угрюмый между тем допил боржоми.
- Ну так что, не переменил решения? Может, все-таки заедешь, там банька готова...
- Спасибо, еще дела есть.
- Гляди, так и помрешь за делами-то. Э-хе-хе!.. Грехи наши... Прощай, значит, пока, орел молодой. Зря отказываешься. Когда еще случится так близко оказаться!
Угрюмый легко, по-юношески выпрыгнул из машины и словно растворился в ночи. Через минуту разом вспыхнули фары трех машин, автомобили подались назад, все вместе картинно развернулись на узком шоссе и быстро умчались в сторону холма.
- Домой, - устало сказал хозяин темного "линкольна".
- Вы просили напомнить... - начал было водитель.
- Домой! - еще тверже бросил хозяин...
А в серебристом "линкольне" шел свой разговор.
Угрюмый его хозяин повернулся к сидящему слева охраннику и, включив боковую подсветку, положил на кейс давешний листок чистой стороной кверху.
- Ну-ка, Ленечка, черкни, дружок, кого нам не жалко.
Охранник молча достал из кармана огрызок карандаша и не очень уверенно написал пяток фамилий. Угрюмый надел очки, прочитал, забрал огрызок, вычеркнул две фамилии и, отдавая его охраннику, на оставленные показал пальцем:
- Этих в баньку пригласи. Нынче же, - а листок аккуратно сложил, затем перегнул пополам и спрятал во внутренний карман теплой вязаной кофты.
Следующей ночью в собственной квартире в доме в Зубовском проезде был убит начальник вневедомственной охраны Российской государственной библиотеки. Ивана Кирилловича накануне вечером видела соседка, даже поболтала немного, хотя Калошин был человеком малоразговорчивым и вообще со странностями - не по делу грубым, нелюдимым, некомпанейским. Пьяным его тоже никто не видел. Тем не менее милиция и дежурный следователь, прибывшие по сигналу соседей, утром обнаруживших распахнутую дверь, труп Калошина и следы черной, иначе не назовешь, пьянки на кухонном столе, не смогли обнаружить никаких следов присутствия посторонних. Можно было подумать, что начальник охраны, надравшись в одиночестве вусмерть, сам покончил счеты с жизнью, прострелив себе висок из собственного "макарова", который валялся возле ног покойника.