Дама червей пьет гранатовый сок, развалившись на троне, лениво сосёт виноградную гроздь. На подданных, согнутых в полупоклоне, глядит неохотно, как будто бы сквозь. В жилах её - электрический ток, но если бы этого было достаточно, чтоб быть счастливой. Дама червей несомненно красива, и очень тщеславна. И кольчатый страх, что каждую ночь ей в изящное ухо вползает, мозг пожирает одними словами - будь превосходней, чем можешь. И гложет, и гложет. Бог наградил её ангельским обликом, чёрт подарил ей гнилое нутро. Её сердцевина уже неподвластна чарам поэзии и медицины. Тянут верблюды через пустыню тяжёлый и ласковый шёлк, из которого нежными пальцами дама сошьёт тонкую тунику, чтобы хотя б на мгновение смолк визг паразита. Дама не хочет визитов, не хочет подарков, ей нравятся аплодисменты. Или комменты. И в сгибе округлого локтя, что кусан уже не единожды, дама с отчаяньем чует запах яблочной смерти. Смерти, что так незаметно съедает её изнутри.

За тайной дверью, в темнице леса запрятан сон для моей принцессы. Настоян он на томленьях песен, на тёмных виденьях вод. А мир людей - он давно известен, их мир, как узкое платье, тесен. Ложись скорее, моя Агнесса, ложись же - и сон придёт.

Так пела мама любимой дочке - за гранью дня, под подолом ночи. У тела грела, любила очень, и голос, струясь, ласкал. А под окном поджидал неслышно косматый Дядь, что бедою дышит. Как только мама из спальни вышла - он влез, и дитя украл.