Льются рекой в доме шерифа светлый эль и виноградное темное вино. Звучит смех, стучат серебряные кубки, поднимаются полные до краев рога, грызутся из-за костей собаки под столами. Важный гость у шерифа — рыцарь Гай Гисборн. Начало важного дела сегодня празднуют — обещал рыцарь положить конец последней саксонской вольнице — приюту разбойников в Шервудском лесу.

Много народу собралось у шерифа — и своих и пришлых. Вон, сидит за столом дружины стрелок Рейнольд Гринлиф — новый шерифов слуга, прилежно обрабатывает баранью лопатку и ножом и зубами. Вон, примостился с краешку крайнего стола тучный рослый монах — что ж, неужто у шерифа Ноттингемского не найдется местечка для Божьего человека?

Стучат кубки, доволен шериф Ноттингемский, ухмыляется в усы смуглый гость. Чему ж они так рады — небось птичка еще не в клетке?

Другая, тайная, радость есть у них, другой сокол угодил в клетку, покрупнее Роберта из Локсли!

Важные вести принес шерифу под покровом ночи гонец из Йорка. Уже успели перемолвиться о том шериф и гость наедине. Отчего бы им не пировать. Никогда не вернется король Ричард!

Однажды, в крестовом походе, в далеких песках, поссорился Ричард с Леопольдом, герцогом Австрии. Дерзко ответил Леопольд скорому на гнев Ричарду, и король тут же вызвал его на поединок. При свидетелях Ричард с позором свалил Леопольда с коня, разрезал ремешки его шлема, но пощадил — не нанес «милосердного удара».

— Ох, не смешите меня, милорд шериф! Глупец Ричард, трижды глупец — сперва нажить врага, а потом оставить живым! Уж я бы нипочем такой глупости не сделал!