— С одними лесными стрелками мне бы этого нипочем не сделать, святой отец. — Робин Гуд улыбнулся еще веселее. — Но мне помогли славные крестьяне. Ведь и я иной раз помогаю им — кому мешком пшеницы голодной зимой, кому — серебряными пенсами перед сбором налогов.

— Да ты в уме помешался, Робин?! — завопил брат Тук в гневе. — Им же нездобровать потом, когда узнают, кто тебе помогал!

— Кто их узнает, отче? — негромко спросил Робин Гуд. — Моих помощников некому узнать. Вся охрана замка перебита.

Монах и разбойник взглянули друг на друга и некоторое время простояли молча.

А Гай Гисборн, подоспевший в этот день к своему замку с людьми шерифа, застал страшное зрелище: разбитые ворота, спущенный мост, сгоревшие крыши над закопченными башнями. Еще недавно здесь кипел бой, звенели мечи, летели горящие стрелы, падали камни со стен, а теперь царила тишина, только воронье кружилось в небе, чуя мертвецов. Взломанные амбары зияли пустотой. Пустые сундуки догорали во дворе. Только одно здание избежало разграбления: маленькая замковая часовня. К ее дверям был прибит стрелой лист пергамента.

Гай Гисборн знаком показал одному из солдат снять пергамент.

Нехотя, словно боясь, что гнев рыцаря падет на него, солдат приблизился к сэру Гаю с пергаментом в руке.

Не меняясь в лице, Гай Гисборн развернул разбойничье письмо.

«Шервудский лес — мой дом, Гай Гисборн. Не ходи ко мне незванным, и я не буду ходить к тебе. Робин Гуд».

И тогда Гай Гисборн обнажил свой меч, в рукоять которого были вложены мощи святого Дагобера, и поклялся страшной клятвой отомстить Робину Гуду, королю разбойников.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Король в беде

Ветер играл светлыми волосами Алана э'Дэйла, лесного певца. Алан стоял на широкой дубовой ветви, и его развевающийся плащ сливался цветом с листвой.