Тогда Блонделль попросился переночевать. Однако ему грубо отказали в ночлеге, а время было позднее. И Блонделл решил устроиться на ночь прямо на куче вереска под замковыми стенами. Однако только он начал засыпать, как его разбудили звуки лютни. Кто-то играл в одной из башен замка и пел песню по-французски. Блонделль прислушался. Певец пел о своем заточении, о вероломстве боевого соратника, перед которым он был виноват только в том, что не пощадил его, победив в честном поединке, о своей тревоге о далекой стране, оставшейся без королевской власти. Блонделль понял, что это поет плененный король. Так раскрылось это злое дело. Но радоваться рано! Герцог Леопольд, узнав, что его тайна раскрыта, отправил Ричарда к своему сюзерену германскому императору. А император так же скуп, как коварен Леопольд. Он назначил за короля Ричарда немыслимый выкуп — пятнадцать возов серебра и пять возов золота.

— Ну и что с того?! — не выдержал Скэтлок. — Король Ричард — наш законный повелитель! Хотел бы я знать, как посмеет принц Джон не открыть государственной казны?!

— Принц Джон сказал, что казна пуста, — мрачно усмехнулся гость. — Быть может это и правда — он ведь обращался с ней как со своим кошельком. У Англии нет денег на выкуп своего короля!

— Нет денег выкупить короля из плена! Такого позора не видано от веку!

— У Англии нет денег для короля Ричарда!

— Но они есть у англичан, — гордо сказал рыцарь. — Знали бы вы, лесные стрелки, что творится сейчас по всей стране. Женщины вынимают серьги из ушей, мужчины снимают нательные кресты. По всем графствам днем и ночью чеканят звонкую монету. Сам я сражался вместе с Ричардом в Святой Земле, но даже те, кто никогда не видел его в лицо, отдают последнее! А теперь скажи мне, Роберт из Локсли, — рыцарь решительно поднялся с травы, на которой сидел у костра вместе с разбойниками. — Посмеешь ли ты отнять у меня то, что предназначено Ричарду Львиное Сердце?

— Мы не любим норманнов, сэр Рэймонд Варенн, — медленно ответил Робин Гуд, поднимаясь в свою очередь. — Но среди моих людей нет ни одного, кто не считал бы себя верным королю Ричарду, славе христианского мира. Я далек от мысли покушаться на твое добро. Но не спеши покидать нас. Друзья, если государственная казна так пуста, не найдется ли чего в разбойничьей? Доброе ли это дело?