— Стрелы Робина Гуда метки не только на состязаниях! И в железной одежке отыщут щели. Тихо, началось!

Двадцать пар объявили герольды. Лениво поглядывают зрители, как подвое выходят стрелять сорок человек — настоящее уменье показать тут не на чем. Слушает Малютка Джон разговоры.

— Слыхал я про этого йомена, Робина Гуда, да только правду из слухов не нацедишь как эль из бочки.

— Подымай выше, приятель! Робин Гуд не ровня нам с тобой, даром что лесной жилец. Не йомен он, а младший сын тана. Норманы сожгли его именье и отняли надел.

— Сколько не стреляй по лесам, сам обернешься дичью! Затравят как оленя норманнские псы. Слышал, небось, что рыцарь Гай Гисборн…

Тут и выкрикнули очередь Малютке Джону. Без труда одолел он соперника — только и пожалел, что недослушал разговора.

Десять пар осталось из двадцати, двадцать человек из сорока.

— Слышал, кум, король-то Ричард пропал! Возвращался домой из Святой Земли, да и сгинул по пути! Уж и жив ли он?

— Как не слыхать — многие собираются в дорогу — искать короля Ричарда. Вот и мой сосед, Эгберт, собрался. Как, говорит, страда минет, оставлю все хозяйство на зятя — и в дорогу. Благословенье, мол, уже получил у духовника. Я ему говорю — что тебе до Ричарда Плантагенета, потомка завоевателей? Сам не знаю, отвечает. Может просто охота вспала раз в жизни чужие края поглядеть. Да и вправду жаль мне короля, славный король, веселый король, хоть и не сакс.

— Это верно! Сидел бы он в Англии — не сосал бы из нас всю кровь принц Джон, пиявка проклятая! И что, так и собрался Эгберт?

— Так и собрался! Не я один, говорит.

Пять пар осталось из десяти, десять человек из двадцати. Опять Малютка Джон среди победителей.

— Принц Джон-то, небось, уж спит и видит себя королем Иоанном…