Обычно в дальних дорогах мне спится очень хорошо. Могу проспать всю дорогу. Но эту ночь я провел в каком-то полубредовом состоянии. Мне что-то виделось. Что-то долгое, неприятное, мучительное. И среди этого кошмара я отчетливо у слышал фразу, произнесенную приятным молодым голосом: «Небо в Зоне красивое, особенно в вечерние сумерки…»

- Петька, просыпайся.

- Ты сейчас ничего не говорил? - сонным голосом спросил я.

- Просыпайся, говорю.

- Нет, до этого.

- Ничего. Почти приехали. Скоро санитарная зона будет, так что давай шустрей просыпайся.

Вокзал Киева мало чем отличался от московского. Среди общего шума и гама украинская речь тоже мало отличалась от русской. И если б не украинская речь вокзального диспетчера, можно не понять, что ты находишься в другой стране. На вокзальной площади было много народа. Васька пошел к ближайшему киоску, «Укрпечати» должно быть, а я направился к таксистам, энергично кричащим на украинско-русском, предлагая такси. Пока я шлялся около автомобилей с шашечками, ко мне подошел парень в камуфляже и примерно того же возраста, что и мой брат.

- Слушай, парень, мне надо в Чернобыль-4. Я там служу, а дорога до него стоит тысячу рублей по- нашему. Дороговато будет, а на двоих еще ничего. Тебе не по пути случайно?

Я растерялся и, не зная, что ответить, мельком огляделся вокруг, стараясь найти брата. Он в это время быстро приближался к нам с широкой улыбкой на лице. Я перевел взгляд на незнакомца.

- Васек, здорово! - крикнул он.

- Витек, сколько лет сколько зим? - они крепко обнялись и похлопали друг друга по плечам.

- Слушай, я еду в Чернобыль-4. Тебе не по-пути?

Немного подумав, Васек ответил.

- По-пути. Нам с братом именно туда.

- Это твой брат? Витек, - сказал он, протягивая мне руку.

- Петька, - пожимая ее, ответил я.

- А что вы в Чернобыле-4 забыли?