Я надеюсь, что ты меня простишь! Я столько от тебя скрывала и так долго — но думаю, читая это ты поймешь, что у меня не было выбора. И мне следует поблагодарить тебя за ту поддержку, которую ты мне оказала — хотя едва ли могла догадаться об истинных мучениях, отзвук которых так тревожил тебя.

Но позволь мне все объяснить.

Уверена, ты помнишь тот проклятый год, когда ко мне привязался Дженар. Его жестокость и моя беспомощность — а я не могла ее избегнуть — чуть не привели к моему полному разрушению. Когда он наконец устал от игры и покинул меня, я плакала от облегчения — и решила найти способ на какое-то время оградить себя от мужского внимания, хотя закон и требует от женщин подчиняться любому, кто пожелает нас.

Определенно, сестра, ты помнишь эти женты. Каждый день я спешила с работы в наш отсек, где отсиживалась, выжидая полночи. И только тогда я осмеливалась выйти на улицу, в часы, когда лишь немногие оставались там. Это успокаивало. Ты не раз предупреждала меня об опасности, но в то время жестокая смерть казалась мне лучше, чем появление еще одного такого же, как Дженара.

Однажды ночью я шла по берегу Туеля и вдруг увидела впереди мужчину. Он стоял ко мне спиной. Я было приготовилась бежать, но что-то в его позе остановило меня, что-то отличало его от всех мужчин, виденных мной когда-либо.

На его широкие плечи был накинут темно-серый плащ, на ногах — высокие черные сапоги. Мне была видна рука в черной перчатке. «Какой дурак так одевается в середине лета?» — подумала я.

И тут до меня дошло — только представители племени браксана, высшего класса, так наглухо закрывают свое тело и носят одежду только этих цветов.

Я дернулась в испуге, запоздало решив бежать, и в тот момент незнакомец обернулся.

Его бледное лицо обрамляли черные волосы, они были темнее тени. Черты его лица были великолепны, точно вырезанные, как у античной скульптуры. Прекрасное тело и ледяная надменность поражали. Нет слов, сестра, чтобы описать красоту этого человека, и тот эффект, что она произвела на меня. Я хотела отвернуться, как того требует закон, хотела опустить глаза, оторваться от прекрасного лица, но это было невозможно.