Он очень устал. Но этого не покажет.

Крошечный шаттл спускается по спирали вниз после облета Цитадели, к центру самого большого континента Бракси. На нем только один отсек; Винир делит его со слугой, который и управляет транспортным средством. Ради занимающего более низкое положение человека Винир воплощает собой образ расового превосходства, являющийся в той же мере его частью, как черный и серый цвета, которые он всегда носит, а также меч его предков на поясе. Пусть слуга видит, что он не устал — он никогда не устает, — не бывает таких ситуаций, в которых Винир может устать. Время от времени он замечает, как слуга бросает на него взгляды исподтишка — когда считает, что Винир на него не смотрит. «О чем он сейчас думает? — размышляет Винир. — Этот тип — то есть я — все-таки человек или нет? Или, может, он думает: „Неужели мы и вправду относимся к одной и той же расе?“ Ответ на оба вопроса, надеюсь, будет отрицательным».

— Если хотите сесть, лорд… — подобострастно спросил слуга.

— Мне и так хорошо, — сдержанно ответил Винир.

На самом деле он изможден. Его нация ввязывается в войну при каждом случае, но гораздо хуже знает, чем заняться в мирное время, и в такие периоды от правительства мало проку. Этот день прошел плохо, они пытались решить внутренние проблемы, не имея возможности использовать свое военное превосходство в удобный момент. И, как раз когда кайм’эра собрались уходить, Мияр предложил пересмотреть нынешний мирный договор. Это означало, что, по крайней мере, одну десятую — день на Бракси делится на десять частей — скучных стычек и тщательное пережевывание, перемалывание исторических прецедентов перед тем, как взяться за обсуждение самого вопроса: когда — и каким образом — следует нарушить нынешний договор с Азеей.