— Ну и цветов здесь! — сказала она. — Такой гербарий привезу — вся школа ахнет! Антон остановился:
— А ты, значит... ты и есть эта... которая?..
— Ну да, это я и есть Светлана, которая приехала из Владивостока к своей тете Надежде Любимовне на каникулы и буду у вас жить все лето... А теперь скажи: ты для чего травы нарвал?
— А как же? Этим надо... телятам маленьким.
— Каким телятам?
— Ну, оленьим телятам. Олененкам...
— А почему ты таскаешь? Пускай рабочие.
— Ага, рабочие! Это же мы взялись оленят выхаживать. Юннаты. А ведь я... юннат же!
Так они шли и разговаривали. И Светлана с разговором не заметила, как они вышли на широкую совхозную улицу. Антон со вздохом достал из кармана куртки обломок печенья.
— Опять рот соскучился? — усмехнулась Светлана.
Антон в ответ только пропыхтел что-то.
Светлана пренебрежительно отвернулась: и что это за человек, который все время жует?
Небольшие домики совхозных построек весело поглядывали на улицу промытыми окошками. Всюду на подоконниках цвели красные и розовые герани, на крылечках завивался дикий виноград. Огромные липы, кедры и березы, словно заблудившись, забрели сюда из леса и остановились среди улицы — у конторы, у склада, у гаража... Со старых еловых лап свисала свежая зелень вьющейся лианы — актинидии, у крыльца директорского домика кустилась ежевика и, пробираясь к самому шоссе, прорастали колючие побеги аралии — чертова дерева. Казалось тайга, окружавшая совхоз, хотела незаметно захватить и утопить в своей непроходимой зелени жилища людей, поселившихся здесь.
У длинного, высокого сарая Светлана остановилась. Ее заинтересовало это строение. Почему оно такое высокое, а без окон? Почему у него сквозные стены?
— А здесь панты сушат, — сказал Антон, равнодушно продолжая свой путь. — Сначала в печку, потом сюда.
Светлана вцепилась в набитый травой мешок, стащила его с Антонова плеча на землю и села на этот мешок.
— Чего ты? — в изумлении спросил Антон.
— А того! — ответила Светлана.