— Ну чего ты? — сказал ей Антон. — Они... эта... даже хорошенькие, если привыкнешь.
— Ой, Антон, — простонала Светлана, — только замолчи! «Хорошенькие»! Разве к ним можно привыкнуть?
— Ну, еще как привыкнешь-то! — ответила Катя. — И замечать не будешь. Сбросишь и внимания не обратишь. Это весной их много — ух, до чего много! Прямо не пройдешь ни по лесу, ни по траве. И весной они опасные, а сейчас ничего.
Катя была права. Светлана очень скоро привыкла почти механически сбрасывать с себя клещей. Но хорошенькими они ей все-таки не казались. Да и до них ли было! Светлана не напрасно взяла папку для растений: кругом росло множество незнакомых ей трав и цветов.
— Вот какой-то беленький!.. Как он называется?
Это был нежный белый цветок. Ботаники почему-то дали ему грубое имя: по-латыни — цинанхум, а по-русски — собакодав. Светлана была бы огорчена, если бы ей сказали об этом. Но, к счастью, никто из ребят не знал его названия. Светлана сорвала цинанхум, полюбовалась им и спрятала в папку.
Ее манили желтые и красные лилии с чашечками, полными тепла и света. Иногда среди солнечной тишины на полянке ее останавливали дремлющие в полуденной жаре бледно-голубые, густо-лиловые и почти черные ирисы...
В одном месте она задержалась и далеко отстала от ребят, потому что долго отрывала от ствола большой бархатный ярко-оранжевый трут.
— Куда ты его? — уговаривала ее Катя. — Брось. Надоест таскать.
Но Светлана все-таки оторвала трут и завязала его в фартук, потому что в папку он никак не влезал.
— Какого добра... — сказал Антон. — Они у нас тут... эта...на деревьях сколько хочешь растут.
— Ну, а у нас на домах не растут!
— Отстанешь еще раз — ждать не будем, — предупредил Светлану Толя.