Светлана сразу забилась в угол, туда, где висел на стене шкафчик. Из-за полуоткрытой дверцы неясно блеснули какие-то инструменты и пузырьки. А ребята замешкались.
— Хочешь поснимать? — торопливо спросил Толя.
Сергей покраснел от радости:
— А то нет? Только не испортить бы...
— Не испортишь. — Толя сдернул с плеча фотоаппарат и сунул Сереже: — На.
И поспешно отошел к Светлане.
И было пора — в помещение уже входил олень. Деревянный щит двигался сзади и осторожно подгонял его к станку.
Увидев людей, олень всхрапнул, вскинул голову и метнулся в пролет, к тому мостику, из-за которого виден был солнечный зеленый двор. Олень ринулся между широкими деревянными крыльями мостика... и вдруг эти крылья мгновенно поднялись, зажали оленя, а настил мостика утонул, ушел из-под ног.
В ту же минуту помощник Ильи Назарыча вскочил на спину перепуганному оленю, схватил его за рогатую голову, придержал ее, чтобы олень не повредил себе пантов. Рабочие быстро притянули голову пантача двумя ремнями к станку. Помощник накинул на панты резиновый жгут. Подошел Илья Назарыч, быстро очистил и протер спиртом шейки пантов и тут же отпилил острой пилкой оленю рога — сначала один рог, потом другой.
Кровь тугой струей брызнула вверх и залила шею и пеструю спину оленя.
Светлана охнула, сжала руки... А олень, освободившийся от тисков, одним прыжком выскочил из станка и скрылся во дворе.
Человек, сидевший у стола, принял нежные, светлые, залитые кровью панты, прицепил к ним бирку... Илья Назарыч пошел мыть руки. Рабочий начал снова протирать станок... Все произошло в несколько минут.
Толя подскочил к Сереже:
— Ну как? Снял?
Светлана ошеломленно глядела на всех.