В ночном лесу было темно, прохладно и тихо. Деревья, листья, трава и даже воздух - все казалось черным. Притихли, насторожились друзья. Ромка нюхал. Фомка слушал. Артос глазел по сторонам. Вдруг…

- Кто-то, кажется, плачет,- прошептал Ромка, сделав стойку.

- Похоже, ветер,- пробормотал Фомка, свивая хвост вопросительным знаком.

- Нет,- решительно высказался Артос.- Никакой не ветер. Кто-то маленький. И несчастный. Слышите?

Теперь все услышали тонкий жалобный плач. То ли маму потерял зайчонок. То ли выпал из гнезда бельчонок. То ли кроха бурундук поранился о сук. Угадай-ка, кто и где? Ясно лишь - малыш в беде.

- Подождем здесь, пока рассветет, тогда и найдем, кто пла

чет,- предложил Ромка.

Сели они в кружок. Нос к носу. Чуть-чуть подремали. И вот рассвет прокрался в лес. Стали видны мохнатые смолистые стволы великанов кедров, черно-синие колкие лапы угрюмых елей, крохотные сосенки по колено в позолоченном мху.

Тут снова долетел тягучий жалобный плач. Вскочил Ромка и кинулся на голос. Следом - Артос с Фомкой.

Шиповник шипами впивался в бока им. Боярка колючками больно кололась. А лапы царапала злая осока. И сучья как пики торчали повсюду.

Исхлестанный, поцарапанный, задохнувшийся Ромка остановился перевести дух.

- Где-то здесь,- выговорил он, вытряхивая хвою из бороды.

- В-вроде,- пророкотал Артос, выдирая из лап колючки.

- Наверное,- буркнул Фомка, снимая репьи с длинного хвоста.

И снова тишину прорезал плач. Такой жалобный и призывный,

что друзья, позабыв об ушибах, занозах и царапинах, опять ринулись было в чащу.

Но тут под самым Ромкиным носом вынырнул Гриб Боровик и еле слышно пискнул:

- Стойте.

И Тонкая Березка склонилась над ними. Тихо-тихо прошелестела:

- Стойте… Стойте…

- Стойте! - пророкотал Древний Кедр. И разом весь лес ахнул: