Поэтому и в столице, и в небольших провинциальных городках начальство относилось к первому отпуску юнкеров с величайшим вниманием. Сначала в том, что у молодого человека все в порядке убеждался отделенный портупей-юнкер, затем фельдфебель, после — курсовой офицер, и, наконец, офицер, дежурный по училищу. Форма должна была выглядеть безукоризненно, сапоги, пуговицы и бляха поясного ремня — начищены до блеска. И лишь пройдя контроль строгих и придирчивых взглядов, новоиспеченные юнкера отпускались в город. Очень часто вслед за ними отправлялись экипажи с офицерами, чтобы на расстоянии наблюдать за своими питомцами.

Лагерная церковь Николаевского инженерного училища.

В военных училищах, где юнкера воспитывались на основах сурового товарищества, не было издевательств над выходцами из бедных семей или сиротами. Более того, самым нуждающимся юнкерам, хорошо успевающим по всем предметам, полагались специальные денежные вознаграждения, которые жертвовали в их пользу частные лица. Так, малообеспеченным юнкерам пехотных училищ один раз в год выплачивалась премия генерал-майора Энегхольма в размере 120 руб. (сумма по тем временам немалая!), а также ежегодно, при производстве, вместе с основным денежным пособием в 300 руб., выплачивалась премия действительного статского советника Шильдбаха в размере 79 руб.

Ответственность за юнкеров лежала на строевых начальниках. Два или три года юнкер жил в своей роте, эскадроне или батарее под пристальным наблюдением. Как юнкер одет, какова его выправка, где бы и что бы с ним ни случилось — за все отвечал его командир, который был не только начальником, но и наставником, «отцом» своих питомцев. В училищах действовала система общих заседаний офицеров строевого командного состава, на которых докладывали о каждом юнкере в отдельности, его качествах, характере, достоинствах и недостатках. Воспитательный процесс включал также беседы о патриотизме, эстетике, умении офицера вести себя в различных жизненных ситуациях.