Манеж украшался зеленью елок так, что превращался в зимний сад. Устраивалась большая сцена, ставились отрывки из спектаклей и опер. Были очень хорошие артисты из юнкеров… Столовая, сборный зал и все помещения рот были украшены зелеными растениями, и всюду били фонтаны из духов и одеколона (парфюмерные фабрики Москвы давали их бесплатно в целях рекламы). На вечерний бал приглашались институтки старших классов двух Московских институтов, которые получали приглашения и программы в виде юнкерского погона. Их привозили классные дамы. В стенах же училища им предоставлялась полная свобода — танцевали далеко за полночь. Играл оркестр училища. Манеж представлял собой зимний сад, аллеи имели скамеечки, диванчики, классы превращались в буфеты…»

В конце весны — начале лета, после сдачи экзаменационной сессии (в те времена сессии проводились, как и сейчас, дважды в году), после молебна, походным порядком юнкера отправлялись на два месяца в летние лагеря.

Летние военные лагеря были прекрасно оборудованы. Помимо ротных бараков и походных палаток, площадок с гимнастическими снарядами, сооружений для полевой гимнастики и блиндажей для практических занятий по фортификации, здесь были столовая, чайная и лавочка, в которой юнкера могли купить все необходимое.

Жизнь в летних лагерях давала молодым людям некоторое раскрепощение, хотя режим дня был, как и в городе, очень строг. В 7 ч. утра — подъем, молитва, утренняя гимнастика, чай, а с 8 до 12 ч. и с З до 6 ч. вечера — интенсивная строевая подготовка. После вечернего чая у молодых людей появлялось свободное время, которое они могли проводить по своему усмотрению до вечерней переклички в 8.45. В 11 ч вечера все должны были быть в бараках.

По окончании выпускных экзаменов также проводились военные сборы, где происходило производство юнкеров в офицеры. Оно совершалось во всех военных училищах в один и тот же день, а именно — 6 августа, в праздник Преображения Господня. В лагере, расположенном в Красном Селе, при производстве юнкеров петербургских военных училищ императоры присутствовали всегда лично, остальные военные училища, и в том числе московские, получали Высочайшие телеграммы.



17 из 70