— Болдуин, еще двойной мне.

Тот беззвучно выполняет приказ. Драммонд делает глоток виски и бросает на собеседника хмурый взгляд.

— А как насчет свидетельства Асаила Айсберга? И Бермудеса?

— Они настаивали, чтобы их показания тоже подшили к делу, и Симон ничем не мог помешать. Но эти данные отмели как бездоказательные. Улик-то никаких нет. Мои источники в департаменте утверждают, что любые СИДовские расследования о подпольном сговоре халуков и «Галафармы» будут аннулированы. По крайней мере в настоящий момент.

— Бездоказательные, да? — Холодная улыбка. — Мне это нравится. Не заслуживающие доверия свидетели! — Он тут же снова становится серьезным. — Но Ева и эта девица Грегуар смогут в любой момент представить показания на вторичное рассмотрение, так ведь?

— Как только «Оплот» станет частью «Галафармы», они смогут подать жалобу только в качестве частных лиц, то есть без поддержки корпорации. Думаю, справиться с ними не составит труда.

Драммонд задумчиво разглядывает содержимое стакана, а затем спрашивает:

— А каковы дальнейшие планы Симона?

— Сейчас все силы направлены на то, чтобы получить статус концерна, потому что повышение автоматически устранит всякую возможность захвата «Оплота». Эта задача стоит на первом месте — даже гражданские действия против «Галафармы» и те менее важны. Наш департамент юстиции еще ничего не отослал прокурору СМТ, хотя мы уже предупредили, что собираемся это сделать. Люди Назаряна до сих пор собирают информацию о преступных действиях «Галы» и ее роли в диверсионных актах, но они не придут к каким-либо выводам, несмотря на показания свидетелей, пока не отыщут, где мы прятали Олли Шнайдера. А это, черт подери, невозможно.

— Значит, нам действительно не о чем волноваться, — соглашается Драммонд. — Все знают, что Симон и есть главная помеха для «Оплота» на пути к повышению. Департамент торговли никогда не даст ему статус концерна, пока во главе этот колеблющийся старый хрыч.