Чиновники беззастенчиво покушались на здание Независимого центра культуры, где граждане проводили досуг, и одну за другой засылали в центр комиссии, чтобы те нашли, к чему придраться. Не потому, что там, наверху, были против культуры. Ничего подобного. Просто культуру можно переселить в спальный район, ничего с ней не сделается. А освободившийся особняк выгодно сдать в аренду какой-нибудь крупной фирме.

Нынешняя группа проверки состояла из двух человек. И женщина, и мужчина были в очках и держали в руках по портфелю.

— Какие у вас сегодня мероприятия? — спросил мужчина, сверху вниз глядя на директора центра, Николая Ефимовича Шепоткова.

Маленький и толстый Шепотков бежал рядом с проверяющими и смотрел на них подобострастно, как собака, встретившаяся с хозяевами после долгой разлуки.

— Мероприятия? Э-э-э… Надо спросить у Лаймы, — ответил он.

— Это еще кто?

— Лайма Скалбе, наш распорядитель. Распорядительница, — уточнил он, открывая свой кабинет. — У нее все под контролем.

Лайма Скалбе действительно все держала под контролем. Коллеги по центру считали, что она так и родилась — в деловом костюме и с решительным выражением на лице.

— У Лаймы всегда все идет по плану, — еще раз заверил комиссию Шепотков. — Никаких эксцессов.

И тут помещение центра огласил истошный женский крик. К нему присоединился топот множества ног, грохот и высокий поросячий визг. Шепотков бросился к двери, толкнул ее ладошками и вывалился в холл.

— Что, пожар? — крикнул он, увидев толпу людей, несущуюся к выходу. — Не волнуйтесь, товарищи, мы оснащены огнетушителями! — На бегу он извернулся и заверил семенящих за ним ревизоров:

— Мы всем, чем надо, оснащены! На случай эксцессов…

Лайма Скалбе тоже услышала крик и поспешила на место происшествия. Мужская половина комиссии, увидев ее на лестнице, тихонько хрюкнула.