А этого он не хотел.

Но что он умел? "Ломать" чеки? Так про них все и думать забыли. Податься в "челноки"? Но все ярмарки под завязку забиты турецким и польским ширпотребом!

Проведя несколько дней в одиноком пьянстве и мрачных раздумьях, Томас смирил гордыню и отправился за советом к старому приятелю, с которым когда-то на пару работал у "Березок". Звали его Стас, а кличка у него была Краб по причине квадратности его короткой плотной фигуры, какого-то болотистого цвета кожи и непомерно длинных рук, мощных, как клешни.

В изящных комбинациях, которые разрабатывал и проводил Томас, Краб осуществлял силовое прикрытие. И на большее не годился. Он даже бабки считать не умел. Когда Томас отстегивал положенные ему двадцать пять процентов, Краб долго мусолил купюры, шевелил губами и подозрительно смотрел на напарника своими маленькими крабьими глазками, пытаясь понять, не нагнул ли его тот при расчете, хотя расчет всегда требовал лишь умения делить на четыре. При этом малый был скрытный и зажимистый. Томас не помнил случая, чтобы его удалось выставить хотя бы на бутылку пива. Чем занимался Краб в свободное от работы у "Березок" время, никто не знал, да и не интересовался. И лишь случайно Томас узнал, что Краб учится на вечернем отделении техникума советской торговли, переползая с курса на курс с натугой маломощного грузовика, одолевающего очередной подъем лишь со второй или третьей попытки.

И вот теперь этот Краб - президент компании "Foodline-Balt". Сначала организовал целую сеть передвижных закусочных, а теперь ведет оптовую торговлю продуктами со всей Европой.

Краб. Господи милосердный, да что же это творится в Твоих имениях?

Но делать было нечего. Томас пошел к Крабу. Тот был кое-чем обязан Томасу.