- Встаньте, молодой человек. Повернитесь. Пройдите до окна и обратно. Еще раз - медленней. Спасибо, - сказала она, когда Томас исполнил ее приказы. - А теперь скажите что-нибудь.

- Что? - спросил Томас.

- Да любую глупость, потому что ничего умного вы не сможете сказать при всем желании.

Томас разозлился.

- Мадам, - галантно обратился он к этой старой суке. - Вам, вероятно, кажется, что у меня не много принципов. Но теми, что есть, я дорожу. И потому я не могу ответить вам так, как вы того заслуживаете.

Роза Марковна усмехнулась.

- Неплохо, - оценила она. - Еще что-нибудь. Можно не обо мне.

- О политике, - подсказал Краб. - Запузырь что-нибудь забойное.

- Стас Анвельт! - неодобрительно произнесла Роза Марковна.

- Извиняюсь, - спохватился Краб. - Я имел в виду: пусть скажет что-нибудь о политике.

- О политике? - переспросил Томас. - Ноу проблем. Господа депутаты! Я убежден и хочу убедить в этом всех вас, что любые намерения правительства сделать что-либо для блага народа должны пресекаться в самом зародыше и даже рассматриваться как государственное преступление. Ибо все, что правительство делает для блага народа, оборачивается бедами для народа. И чем энергичней действия правительства, тем больше они приносят бедствий. Таков опыт нашей новейшей истории, таков опыт наших прибалтийских соседей, таков опыт России. Правительство национального бездействия - вот каким я вижу наш высший орган исполнительной власти.

Роза Марковна засмеялась.

- Очень неплохо. Даже не ожидала. А по психофизике - классический эстонский тип: судак снулый. Оказывается, если ему задницу подскипидарить, можно что-то и выжать. Но нельзя же скипидарить все время.

- Почему нельзя? - возразил Краб. - Все можно, если нужно.

- Нет, Анвельт. Для политического деятеля главное - воля к власти. А у вашего друга воля только выпить и затащить в постель какую-нибудь шлюху. Я могу, конечно, с ним поработать, но результата не гарантирую.