- Класс! - восхитился Краб. - Что для этого надо?

Роза Марковна критически оглядела Томаса.

- Не так уж и много. Приодеть. Прическу у хорошего мастера. Немного загара в солярии. И поработать над имиджем. Я бы сделала его художником-абстракционистом. Просвещенные западные дамы любят искусство. Во всяком случае, делают вид, что любят.

- Я - художник? - поразился Томас. - Да я зайца нарисовать не смогу! Уши смогу, а остальное - нет.

- Ты не расслышал, - объяснил Краб. - Тебе сказано: художником-абстракционистом. Неужели не сможешь наляпать такой вот херни? кивнул он на картины в простенках.

- Стас Анвельт, это же Кандинский, - укоризненно заметила Роза Марковна.

Краб отмахнулся:

- Это вы знаете, что Кандинский. И я знаю, потому как платил. А кто не знает, тому это просто мазня. Вот и наляпаешь такой же мазни.

- Лучше пойти в Академию художеств и купить у студентов их работы, посоветовала Роза Марковна. - Не думаю, что они будут заламывать цены.

- Тоже верно, - одобрил Краб.

- И я, значит, должен буду охмурить эту даму из Гамбурга, чтобы облегчить вам переговоры? - уточнил Томас.

- Вник, - подтвердил Краб.

Моральные принципы, которыми в своей жизни руководствовался Томас, были достаточно эластичными и легко трансформировались под влиянием обстоятельств. Поэтому предложение Краба не вызвало в его душе протеста. Но он почувствовал, что если сейчас ответит согласием, то невозвратимо уронит себя в глазах не только этой старой падлы, но и самого Краба. Поэтому он ответил холодно и с достоинством:

- Ты предлагаешь мне то, что я умею делать и без твоих советов.

- Другие бабки, - заметил Краб.

- Не имеет значения. Это не дело. Это удовольствие. Или необходимость. А я пришел к тебе за советом о деле.

- Значит, нет? - спросил Краб.

- Нет, - подтвердил Томас.

- Роза Марковна, спасибо. Извиняйте, что побеспокоил зазря.