Родители Наташи поначалу были обрадованы гораздо меньше: что ни говори, а одно дело общаться с "носителями языка" не уезжая из Москвы, и совсем другое - отправляться для этого на Ближний Восток, тем более в момент очередного тамошнего кризиса. И как-то само собой решилось, что отпускать Наташеньку одну "старики" решительно не хотели, но вот если какой-нибудь из ее друзей покрепче не против потратить десять дней своего личного времени и слетать в Эмираты вместе с дочерью, то они могут даже оплатить ему эту поездку. Таким образом вопрос с практикой для Наташи оказался решенным: представленный родителям в качестве кандидата на роль "крепкого друга" Андрей сразу же им понравился. (Еще бы не понравиться: они свою дочку знали; закусив удила, Наташа могла отправиться и одна. А так все складывалось наилучшим образом: вежливая девушка из некоего "Межпартийного фонда развития образования" позвонила и объяснила, что "Фонд" готов взять на себя расходы по поездке сопровождающего.) Андрей Корсан тем временем узнал, что уже неделю находится в отпуске и что его рапорт о разрешении частной поездки в Дубай рассмотрен положительно. Дополнительно к этому ему неофициально намекнули, что хоть разрешение уже и получено, но рапорт с просьбой о нем все-таки не худо бы написать, поскольку к делу подшить что-то надо. Что касается Николая Морозова, то с ним решилось еще проще: после окончания программы в Жуковском его приказом ввели в состав все той же смоленской делегации в качестве "пилота, обладающего навыками демонстрационных полетов". В Смоленске ему организовали несколько полетов на маленьком "СМ-97", который и собирались отправлять на выставку, но при этом руководитель делегации сразу прояснил свое отношение к назначенцам со стороны. Седой полковник запаса Марченко, заработавший первую лейтенантскую звездочку еще над Берлином, сказал Казаку, обильно пересыпая речь матерными междометиями: - Летаешь ты, так тебя и этак, нормально. Но в Эмиратах мы тебя ни хрена в воздух не выпустим, не рассчитывай.