Прошло еще около получаса, прежде чем в салоне раздался голосок стюардессы, предлагающей пристегнуть ремни и воздержаться от курения Так надоевший Наташе островок покрасовался в иллюминаторах последний раз, и самолет начал снижение, готовясь к посадке. Вскоре внизу сверкнули на солнце стеклянные крыши зданий торгового центра, уставленное самолетами поле бизнес-аэродрома, а потом под крылом поплыли улицы города, разделенные узким языком небольшого залива. Самолет ощутимо потянуло вверх, затем раздалось глухое жужжание. - Закрылки... А теперь шасси вышли, - прокомментировал Казак для Наташи, значит, скоро садиться будем. Наташа кивнула и повернулась к иллюминатору. "Ил-96" продолжал снижаться, и после долгих часов созерцания земли с большой высоты ей казалось, что он вот-вот чиркнет брюхом по крышам домов или зацепит мачту электропередачи. Сидящий в третьем кресле ряда рыжеволосый мужик, из тех, кого за глаза называют "шкафами", тоже глянул в иллюминатор и вполголоса сообщил Казаку: - Странно как-то заводят, не на главную полосу и даже не на вторую. Вообще-то у них и третья есть, но на нее при мне никогда большие самолеты не принимали... Николай не стал спрашивать, что означают слова "при мне": и так было ясно, что сосед знает, о чем говорит. На всякий случай он глянул, пристегнут ли ремень у Наташи, и стал ждать посадки. За стеклом иллюминатора уже не плыли, а мелькали постройки и дороги, потом их резко оборвал бетонный забор, самолет чуть-чуть приподнял нос, и двигатели устало притихли. Лайнер просел вниз, и в тот момент, когда под крылом показался обрез бетонки, его колеса с ощутимым стуком встретились с землей. Тотчас двигатели вновь взревели, и пассажиров потянуло вперед. "Ил", замедляясь, продолжал бежать по полосе, и сосед снова отметил: - Слишком долго реверс держит.