Но прошло совсем немного времени, и казавшиеся раньше фантастикой "кобры" и "кульбиты" пополнили арсенал общепринятых приемов пилотирования, к чему, собственно, и стремились создатели этого самолета. Наоборот, теперь истребитель, не способный на сверхманевренность, уже казался устаревшим. Избалованные выступлениями "Русских витязей", "Стрижей" и "Воздушных гусаров", посетители выставки обращали не слишком много внимания на одинокий самолет, пусть даже и демонстрирующий чудеса верткости и послушности. И только Андрей, забыв обо всем, следил за эволюциями "Сухого", и выражение его лица было странным - словно это зрелище одновременно доставляло ему и наслаждение, и боль. Лишь когда истребитель, выровнявшись, удалился настолько, что стал почти не виден - видимо, ожидая разрешения на посадку, Андрей вернулся к действительности. - Красиво летал, да? - спросила его Наташа, ожидая услышать объяснение странному поведению Андрея. Они были знакомы уже месяца два, но, кроме того, что Андрей раньше был каким-то метеорологом при авиационной части, девушка почти ничего не знала про его прошлое. - Красиво, - глухим голосом согласился молодой человек. - Очень красиво. А еще красивее это там, наверху... Я тебе не говорил раньше, я ведь сам летчик... Был. Он криво усмехнулся и продолжил: - Правда, и после этого, - Андрей дотронулся до повязки на глазу, удалось как раз на таком красавце полетать. Недолго и не здесь, но удалось... Практически чудом - а теперь даже не знаю, к лучшему оно было или нет. Одно дело - думать, что чудо невозможно, и совсем другое - знать, что оно уже произошло и вряд ли повторится... - Он замолчал, хотя сказать мог бы еще многое. Андрей Корсан мог бы рассказать про то, как чуть было не спился после отстранения от полетов, спасали лишь занятия в секции - да и туда в конце концов учитель попросил не приходить, не срывать злость на спарринг-партнерах.