Носовая часть корабля Лафаржа при столкновении была разбита вдребезги, однако некоторые его системы пока еще продолжали функционировать. Пилот ослеп на правый глаз, поскольку большинство камер и датчиков по правому борту в результате скользящего удара было уничтожено. Ястреб представил себе катапультирование, но спасательная капсула, из которой он управлял кораблем, от мощного сотрясения заклинилась в направляющих. Затаив дыхание, Лафарж напряженно слушал, как воздух тяжко давит изнутри на смятую ударом носовую часть, как со скрипом подается изувеченная обшивка. Пронзительные сигналы тревоги в наушниках шлема едва не разорвали ему барабанные перепонки. Оглушенный, он с трудом различил грохот обрушившихся броневых переборок, отсекших разгерметизированные помещения от рубки. Сейчас он никак не мог повлиять на ситуацию, и ему только оставалось ждать, чем это все закончится. 2
В колыхании бирюзовой маслянистой жидкости действительно было что-то завораживающее. Лафарж сидел в Охотничьем клубе за любимым столиком Волка и молча смотрел в свой ополовиненный бокал. Еще один бокал местного наркопива стоял рядом с ним возле аккуратно придвинутого к столу пустого кресла – традиционное прощальное угощение для погибшего брата.
- Прошу прощения, пилот, здесь не занято? – донесся из-за его спины вкрадчивый голос.
Взвившись от негодования, Лафарж резко развернулся в кресле; - Ворон, имей совесть! Ты что, не видишь, что я с другом?
- О. – Ворон изобразил на лице сдержанное сочувствие. – Волк?… – осторожно поинтересовался он после паузы.
- Волк.
- Вот как… – Ворон Крейвен понимающе покачал головой. – А ведь я сто раз говорил вам, ребята: только идиоты связываются со спецслужбами…