Слышал анекдот про двух ковбоев, на спор наевшихся дерьма и оставшихся при своих?"

"Еще в детстве", - сказал Рыжий.

"Веселое у тебя было детство, - сказал Антрополог. - Тебя, кстати, там Рыжим прозвали?"

"Там".

Свою любимейшую присказку: "Я что, рыжий что ли?" - он разлюбил, когда его начали дразнить Рыжим.

"Раньше, раньше надо было пасовать", - заметили из телевизора.

"Можно поворачивать отдельные частицы", - предложил Рыжий неуверенно.

"Длинная скамейка запасных! Конца не видно..."

"Слушай, давай его выключим, а?"

"А я не согласен", - быстро сказал комментатор, но Антрополог, буркнув:

"Дело твое", - заграбастал пульт и нажатием пальца обезъязычил репортера.

Тишина сперва показалась абсолютной, но вот всплыла в ней невнятная брань соседей за стеною, потом прощальный звон капель, бьющихся вдребезги о раковину на кухне... Баба Мотя, филерша-общественница, завозилась в вентиляционной трубе, обеспокоенная внезапным уменьшением децибел в контролируемом помещении.

Бабы Моти Антрополог не опасался, даже, похоже, уважал силу ее стремления быть в курсе приватных сторон общественной жизни подъезда. В своем стремлении бабка упросила как-то внука - в детстве большого шалуна, а ныне уважаемого человека, депутата и киллера по кличке Мат Харя - добыть ей веревочную лестницу, с которой так удобно карабкаться по вентиляционной шахте от квартиры к квартире.

"А кто их тебе отделит? - спросил Антрополог. - Демон Максвелла?"

"Свят! Свят! Свят!" - трижды перекрестилась бабка в квадратной тьме бетонного короба.

"Выходит, тупик?" - сказал Рыжий уныло.

Он поставил пустую бутылку на пол.

Антрополог посмотрел на друга и улыбнулся.

"Тупик - открывай вторую, - посоветовал он. - А что, очень хочется...