Только совсем недавно ей случайно удалось обнаружить тайный подземный ход, который вел прямо из спальни в овраг за стенами замка. По-видимому, его назначением была возможность спастись от врагов в случае осады. Вот и Тэсс тоже сейчас спаслась от врага. А Данмор Мак-Ли был коварный и опасный враг, и у него относительно ее судьбы были далеко идущие планы.

Спустя два часа группа спешилась у главных ворот Кельского аббатства.

Тут же, как по мановению волшебной палочки, отворилась маленькая дверца и на пороге возник монах в длинной рясе с капюшоном. Он высоко поднял фонарь. Более рослый из тех двоих, что встретили их в лесу, приблизился, чтобы монах мог рассмотреть его лицо. Монах кивнул и молча повернул, направившись в темень.

Стараясь сдержать внезапно нахлынувшую дрожь, Тэсс поглубже натянула свой капюшон. Монах, похожий в своей черной рясе на жуткого посланца смерти, длинным костлявым пальцем указал им путь. Она крепко уцепилась за дядин рукав, семеня по узкой дорожке.

Дорожка привела их к дверям большой часовни. Они вошли внутрь. Тэсс приподняла капюшон, чуть-чуть, ровно настолько, чтобы можно было рассмотреть помещение, куда они попали. Лицо, разумеется, она не открывала. Так велел дядя Иэн. Он сказал, что не вполне доверяет людям, которые должны встретить их ночью, и до поры до времени чем меньше они будут знать о Тэсс, тем лучше.

Оглядевшись, Тэсс не смогла скрыть восхищения прекрасной готической архитектурой часовни Кельского аббатства. И действительно, это была настоящая жемчужина норманнского искусства. Ничего подобного прежде ей видеть не приходилось. Стены и потолок были покрыты великолепной росписью на библейские темы. Большая часть статуй была отлита из золота. Мягкий свет от множества свечей, зажженных в изящных драгоценных канделябрах, делал часовню похожей на волшебный замок. У кафедры их ждал старый священник, одетый в богато украшенную красную сутану, расшитую золотыми нитями. Его присутствие придавало сцене некую торжественность. На лице его, изборожденном вдоль и поперек морщинами, сияла улыбка, глаза блестели. Улыбка, по мере приближения гостей, становилась все шире.