— Да? — сказал я. — Если вы желаете драться, можете быть уверенным, что у вас для этого будет много возможностей, пока вы не присоединитесь к своим. Если только вы доберетесь до них. А теперь потушите огонь...

Один из испанцев подошел к костру и начал растаскивать сучья.

Испанцы перестали обращать на меня внимание и затеяли пустой, бессвязный разговор об одежде, о трудностях пешего перехода, о ночевке под открытым небом.

Кофе был превосходный, и я с наслаждением ел хлеб с мясом. Годы солдатской жизни научили меня спать, когда выпадает возможность, и наедаться впрок, когда есть что есть.

Возле меня остановился испанец, который растаскивал костер, — по-видимому, солдат. Это был широкоплечий, коренастый молодой человек, по меньшей мере на шесть дюймов ниже меня. Он тихонько шепнул мне на ухо:

— Я рад, что вы с нами, капитан. Никто из этих господ никогда не спал под открытым небом, никогда не носил тяжестей и никогда не ходил иначе как по хорошо утоптанной дороге.

За свою жизнь я научился делать правильную ставку. Мудрое решение часто обеспечивает выигрыш.

— Ваше судно затонуло? — спросил я.

Он красноречиво пожал плечами.

— Когда я в последний раз видел его, оно было еще на плаву, но быстро набирало воду.

— Скверно, — сказал я. — Там, должно быть, остался провиант и запас оружия. — Тут мне пришла в голову еще одна мысль. — Вы добрались до берега на шлюпке? Где она теперь?

— Вон там. — Он показал на деревья. — Она была неисправна, когда мы спускали ее на воду. Мы еле добрались до берега.

Однако все же добрались! И если шлюпка в самом деле была, ее можно починить. Я сказал ему об этом.

— Кто знает? Может быть, и так, но дон Мануэль настаивает на том, чтобы идти пешком.

Пока мы ели, я вытянул из баска кое-какие сведения. Арманд — так он себя назвал — служил солдатом в Перу, где дон Диего был губернатором провинции, а дон Мануэль — каким-то чиновником, видимо, пользовавшимся влиянием в высших правительственных сферах. Арманду были известны в основном сплетни.