Коридор был достаточно широким, чтобы три человека могли идти по нему плечом к плечу, но мисс Бил вдруг обнаружила, что сзади ее сопровождают высокая заведующая и еще более высокий ростом мистер Куртпи-Бригс, она чувствовала себя в некотором роде правонарушительницей. Мистер Куртни-Бригс, внушительный полный мужчина, великолепно смотревшийся в своих форменных брюках на штрипках, шел слева от нее. От него исходил аромат лосьона после бритья, который чуткий нос мисс Бил ощущал даже сквозь все забивающие запахи дезинфекции, кофе и мебельной политуры. Ока подумала, что это странно, но не так уж неприятно. Мисс Тейлор, которую в стенах больницы и школы все называли Матроной по ее официальной должности, самая высокая из женщин, шествовала в торжественном молчании. На ней было наглухо застегнутое форменное платье из серого габардина с узкими полосками белоснежного воротничка и манжет. Ее золотистые волосы цвета спелой кукурузы, почти не отличающиеся от цвета лица, были зачесаны вверх от высокого лба и плотно прикрыты огромным треугольным головным убором из муслина, конец которого свешивался чуть не до поясницы. Шляпа напомнила мисс Бил о тех, что носили во время прошлой войны армейские медсестры. С тех пор ей редко приходилось видеть такие. Но простота убора шла мисс Тейлор. Это выразительное лицо с высокими скулами и слегка выпуклыми глазами — мисс Бил внутренне смутилась, непочтительно сравнив их с испещренными прожилками бледно-зелеными ягодами крыжовника, — выглядело бы гротескным под более суетным неортодоксальным головным убором. Сзади мисс Бил ощущала присутствие суетливой сестры Рольф, едва не наступавшей всем на пятки.

Мистер Куртпи-Бригс говорил:

— Какая огромная досада — эта вспышка гриппа! Нам пришлось отложить очередной набор учениц, и одно время даже думали, что нужно распустить и этот курс. Угроза этого была достаточно велика.