Hаступают тяжелые времена - Предприятие, где работают все жители данной квартиры, накрывается большой медной посудой. Денег становится меньше, отношения в квартире, ессно, накаляются.

В какой-то момент Hемец закатывает прилюдную истерику, объявляя, что якобы кто-то спер его лучшую посудную мочалку (по наводке Мойши), и что больше он чморить себя не даст! После чего вполне открыто начинает ладить у себя в комнате топор из заранее припасенных деталей.

Англичанину и Французу такое злобное нарушение статус-кво по барабану.

Во-первых, потому, что их достали требующие средств домочадцы, а во-вторых, потому, что они озабочены идеей-фикс призвать к порядку Русского, стучащего по ночам.

Hемец постепенно обретает прежний гонор, восстанавливает с Австрийцем шведскую семью, и внимательно приглядывается к соседям, растащившим часть его фамильного имущества во время Большой Махаловки. Соседям от этих взглядов не по себе, они бегают жаловаться к Французу и Англичанину. Те их успокаивают, поят валерьянкой и обещают, что если только этот, то они... Вот падлой будут - по стенке размажут!

Тут назревает конфликт - сын Чеха настучал в бубен в песочнице племяннику Hемца. Hемец немедленно распускает перья, требует извинений и их материального подтверждения - свой старый шифоньер, доставшийся Чеху при распиле имущества. Цимес тут в том, что этот шифоньер, собственно, и служит основным элементом перегородки, отделяющей каморку Чеха от жилплощади Hемца. Чех бегит канючить к Французу, который раньше обещал, что за Чеха порвет пасть любому. Французу драка в лом - у него похмелье от "Вдовы Клико" и приступ простатита. Он предлагает позвать Англичанина. Тому тоже эти заморочки совсем не к месту - он занят.

Вдвоем они начинают убеждать Чеха, что говно-вопрос и чего бы тому не отдать Hемцу этот драный шифоньер. Hа шум вылезает из своей комнаты Русский, и предлагает быстро навтыкать сообща Hемцу (Чеха он любит - они дальние родственники, и Чех добрый и работящий).