Заметив сомнение на лицах своих подручных. Пинкертон прибавил:

— Может быть, с виду такие розыски и кажутся безнадежным делом, но пока иного пути нет. Ты возьмись за кабаки в гавани. Боб! — обратился он к молодому немцу по имени Боб Руланд, тот пользовался особым его доверием. — Я знаю, что ты человек не только смелый, но еще и хороший актёр. Переоденься, чтоб ни одна собака тебя не узнала, и пошатайся по этим злачным местам. Может, именно там и отыщется наш молодец. Я должен иметь его во что бы то ни стало!

Сам Пинкертон нарядился в костюм уличного торговца и отправился бродить по притонам и игорным домам, надеясь там что-то разузнать, либо, если посчастливится, то и поймать свою птицу.

Однако целый день поисков ничего не дал ни Нату, ни его подручным — никому из них даже услышать ничего не довелось о Чарли Смите…

Усталый и скверно настроенный, Пинкертон вечером вернулся домой и в первый момент был немало удивлен, завидев у своего письменного стола какого-то матроса в поношенном платье, с красным лицом бывалого пьяницы.

Только что сыщик собрался спросить гостя, отчего тот с такой бесцеремонностью уселся за его стол, как вдруг моряк поднял голову, и, встретившись с его усталым и довольно угрюмым взглядом, Пинкертон расхохотался.

— Фу ты черт, это ты, Боб! Ну, на этот раз ты так переменил свою внешность, что и я узнаю тебя только по глазам… Но, постой-ка, а это что такое?!

Только теперь он заметил, что висок Боб Руланда был залеплен пластырем и что это явно не часть его маскарада.

Молодой человек встал перед своим начальником. Его лицо выражало отчаяние.

— Ах, мистер Пинкертон! Ведь я имел этого молодца уже в руках, и он все-таки улизнул!

— И притом, мне кажется, порядком тебя хватил! — воскликнул сыщик.