— Джонас — мой сын.
Затем глаза его закрылись, тело обмякло и соскользнуло на пол. Я опустил взгляд. Прежде, чем Невада перевернул отца на спину и торопливо расстегнул рубашку, я уже знал, что он мертв.
Невада стоял на коленях возле тела, Макаллистер звонил доктору, я откупоривал бутылку «Джек Дэниелз». В этот момент в кабинет вошел Денби.
Он попятился к двери, бумаги в его руках задрожали.
— Боже мой, малыш, — проговорил он надтреснуто и, оторвав глаза от пола, посмотрел на меня. — А кто теперь подпишет контракты с Германией?
Я взглянул на Макаллистера. Он незаметно кивнул.
— Я подпишу.
На полу Невада закрывал отцу глаза. Я отставил в сторону нераспечатанную бутылку виски и повернулся к Денби:
— И прекратите называть меня малышом.
4
К моменту прихода доктора мы уложили отца на диван и накрыли одеялом. Доктор был худым лысым мужчиной и носил очки с толстыми стеклами. Он приподнял одеяло, посмотрел на село, опустил одеяло и сказал:
— Да, он мертв.
Я молча раскачивался в отцовском кресле. Макаллистер задал вопрос:
— От чего?
Доктор подошел к столу.
— Эмболия головногомозга. Удар. Кровоизлияние в мозг. — Он посмотрел на меня. — Благодарите Бога, что все произошло так быстро. Он не страдал.
Действительно, все произошло очень быстро. Минуту назад он был жив, а теперь его нет, и он бессилен даже отогнать назойливую муху, ползающую по краю одеяла, под которым скрыто его лицо. Я молчал.
Доктор тяжело опустился в кресло напротив меня, достал ручку и лист бумаги. Я смог прочитать заголовок: «Свидетельство о смерти». Послышался скрип ручки. Через минуту он поднял голову:
— В графе «причина смерти» указать эмболию или необходимо вскрытие?
Я покачал головой.
— Указывайте эмболию. Вскрытие ничего не изменит.
Доктор вновь принялся писать. Вскоре он закончил и подвинул свидетельство ко мне.