— Оно хранится у судьи Хаскелла в Рино.

— Позвени и скажи, чтобы он немедленно занялся этим. — Денби пошел к двери, но я остановил его. — После того, как закончишь с судьей, обзвони директоров и сообщи, что я собираю специальное заседание совета завтра во время завтрака. У меня дома. — Денби вышел, и я снова обернулся к Макаллистеру. — Что я еще должен сделать, Мак?

— Ничего срочного, — адвокат медленно покачал головой. — Разве что германский контракт. Я мало знаком с ним, но слышал от вашего отца, что он предоставляет блестящие возможности. Это связано с выпуском нового вида продукции. Мне кажется, что он называл эту продукцию «пластмассы».

Я затушил сигарету в пепельнице.

— Возьмите у Денби материалы по этому контракту, просмотрите их вечером, а завтра утром до совещания представьте мне полный анализ. Я буду на ногах в пять утра.

На лице Макаллистера появилось странное выражение. Несколько секунд я соображал, что оно означает, и наконец понял. Уважение.

— Я буду у вас в пять, Джонас.

Он встал и направился к двери, но не успел дойти до нее, как я вновь окликнул его:

— Пока вы еще здесь, Мак, возьмите у Денби список остальных держателей акций компании. Я думаю, что перед собранием следует ознакомиться хотя бы с их именами.

Макаллистер посмотрел на меня с еще большим уважением.

— Хорошо, Дженас, — сказал он, выходя из кабинета.

Я повернулся к Неваде:

— Ну, что ты об этом думаешь?

Невада помолчал какое-то время, затем сплюнул кусок папиросной бумаги, прилипший к губе.

— Я думаю, что твоему старику сейчас хорошо отдыхается.

Это вернуло меня к действительности, ведь я почти забыл об отце. Я встал, обогнул стол, подошел к дивану и, приподняв одеяло, посмотрел на него. Глаза его были закрыты, рот исказила гримаса, на правом виске расплылось бледно-синее пятно. Я подумал, что это и есть кровоизлияние в мозг. Где-то в глубине души мне хотелось заплакать, но слез не было. Он запретил мне плакать очень давно — в тот день, когда бросил с крыльца Неваде.