— Здравствуйте, масса Корд, — поприветствовал он меня на своем мягком креольском английском.

— Здравствуй, Робер, — ответил я, — пойдем со мной.

Он неслышно проследовал за мной в кабинет отца и с невозмутимым лицом закрыл за собой дверь.

— Слушаю, мистер Корд.

Он впервые назвал меня «мистер», а не «масса». Я посмотрел на него.

— Отец умер, — сказал я.

— Я знаю, — ответил он, — звонил мистер Денби.

— А остальные знают?

Он покачал головой.

— Я сказал мистеру Денби, что миссис Корд нет дома, а слугам я ничего не говорил.

За дверью раздался громкий крик. Продолжая говорить, Робер быстро направился к двери.

Я думал, что вы сами сообщите эту печальную новость, — с этими словами он открыл дверь. За дверью никого не было. Робер быстро вышел, а я последовал за ним. По лестнице, огибающей холл, кто-то в спешке поднимался на второй этаж.

Голос Робера прозвучал тихо, но властно:

— Луиза!

Фигурка застыла. Это была горничная Рины.

— Подойди сюда.

Она нерешительно спустилась вниз. В ее глазах застыл страх.

— Да, мистер Робер? — испуганно пролепетала она.

Я впервые видел, как Робер обращается со слугами. В его движениях была неспешность, но резкий звук пощечины прозвучал, как револьверный выстрел.

— Сколько раз я говорил тебе не подслушивать под дверьми? — в голосе Робера сквозило презрение.

Луиза стояла, обхватив лицо руками, по щекам ее текли слезы.

— Отправляйсяна кухню. Я разберусь с тобой позже.

Не отрывая рук от лица, горничная отправилась в направлении кухни. Робер повернулся ко мне.

— Прошу прощения за нее, мистер Корд, — произнес он глубоким, мягким голосом. — Обычно наши слуги не позволяют себе такого, но с этой довольно трудно справляться.

Я вынул сигарету и не успел поднести ее ко рту, как он зажег спичку и протянул мне. Я глубоко затянулся.

— Все в порядке, Робер. Я не думаю, что она задержится здесь.