Я посмотрел на него.

— Сколько стоит этот остаток пакета?

— В пересчете на доход, или вы имеете ввиду чистую стоимость?

— Оба варианта.

Макаллистер снова заглянул в свои бумаги.

— В пересчете на средний доход за последние пять лет — сорок пять тысяч. А чистая стоимость, возможно, шестьдесят тысяч. — Он зажег сигарету. — Доходы снизились после войны.

— Почему?

— В мирнее время, в отличие от войны, на нашу продукцию нет такого уж спроса, — ответил Макаллистер.

Я тоже закурил. Меня начали одолевать сомнения насчет ста тысяч в год, которые я назначил ему.

— А теперь давайте о том, чего я не знаю.

Макаллистер посмотрел в бумаги, затем на меня.

— Банк Кэммака отказал в ссуде на сумму двести тысяч долларов. Эти деньги нужны были вашему отцу для финансирования германского контракта, который вы подписали вчера.

Я медленно затушил сигарету в пенельнице.

— Догадываюсь, что это поставит меня в затруднительное положение, не так ли?

— Да, — кивнул Макаллистер.

Мой следующий вопрос удивил его.

— Ну и что вы предприняли в связи с этим?

Он посмотрел на меня, как на психа.

— А почему вы думаете, что я что-то предпринял?

— Когда я появился в кабинете отца, вы уже были там. Я знаю, что он не стал бы вызывать вас только для того, чтобы уладить деле с родителями девушки. С этим он и сам бы справился. А вам была поручена другая работа, и вы были уверены, что получите свои деньги.

Он рассмеялся.

— Я договорился о ссуде в «Пайонир Нэшнл Траст Компани» в Лос-Анджелесе. Для большей безоаасности я договорился о трехстах тысячах.

— Хорошо, — сказал я. — Значит, у меня будут деньги для покупки остальных акций. — Под его удивленным взглядом я опустился в кресло. — А теперь расскажите мне все, что узнали о той новой продукции, про которую говорил отец. Как вы назвали ее? Пластмассы?