В свою часть я вернулся, когда уже почти стемнело. Поменяв дорожные бумаги, полученные в госпитале, на свою солдатскую книжку, я отправился спать. Hесмотря на то, что противник всю ночь бомбил находящийся неподалеку аэродром, и душная ночь была наполнена натужным воем тяжелых бомбардировщиков, противным визгом бомб и глухими разрывами, уснул я быстро. И снов не видел. Hа рассвете, наскоро умывшись и суетливо запихав в себя скудный солдатский паек, мы отправились на разминирование. Поле, на котором предстояло работать, было огромным, и судя по обилию закопченных солдатских медальонов, утопавших в рыхлом пепле, уже несколько раз переходило из рук в руки. Hевдалеке маячил обугленный остов сгоревшего танка разобрать чьего никакой возможности уже не было. По команде сержанта, мы построились в шеренгу и пошли в сторону горизонта. То тут, то там из земли вырывался столб огня и воздух наполнялся грохотом, светом, кислым дымом и пронзительным криком очередного сапера, обезвредившего мину. Позже, когда разминирование будет закончено, нас всех соберут и отправят в тыл, на регенерацию. Я шел, загребая растоптанными сапогами еще неостывший пепел и неотрывно глядел туда, где небо сливается с землей. Я не хотел смотреть под ноги, мне было страшно. Знаете, некоторые саперы пытаются обходить мины, и от этого страдает качество разминирования. Вот, наконец, и моя. Сгорая в ослепительно пламени, я успел подумать - а что от меня останется на этот раз?
Процесс пробуждения был мучителен. Как всегда...