Сапожник задумчиво погрыз кончик карандаша. Карандаш... Когда он вообще писал в последний раз? Это было очень давно... Иван попытался вспомнить то время, отправить свои мысли далеко в пошлое, но видел лишь узкой давящее помещение своей будки. Звуки? Вспоминался лишь шипящий вой шлифовального диска.
В окно постучали. Иван оторвал взгляд от чистой страницы и отвел в сторону занавеску. Черт смотрел с той стороны. Лицо, похожее на цыганское, рога с палец длиной чуть повыше лба, горящие как уголья красные глаза. Едва не упав, сапожник перевис через верстак и закрыл замок на двери. КЛАЦК! Черт ухмыльнулся, отдалился от окна, все еще смотря в него. И, отступая назад, растворился в темноте - Иван видел его мокрое от дождя поросшее шерстью тело. Сапожник записал в тетради пару строк, что-то вспомнив. Буквы получались огромные и корявые. Это важно - записать, потому что потом память снова подведет Ивана. Он писал еще два часа, заполнив половину тетради. Hемного протрезвел. Hа бумагу Иван переносил не описания "добрых дел"', а просто возникающие перед его мысленным взором картины из прошлого - теперь все они казались ему радостными и добрыми. Он видел как вживую ситуации, друзей, близких ему людей, Ее... ХАХАХАХХАХАХХАХАХАХАХА! ХАХАХАХХАХАХХАХАХАХАХА! Ботинки на полках оскалили зубы-гвозди. Они смеялись над сапожником, лязгая просящими кашу ртами. ТАК, ТАК! вторила им дамская туфелька на высоком каблуке, раскачиваясь.