Мать, наконец, посмотрела на Эндертона, но кроме простого вопроса во взгляде ее ничего не было.

Он опустил свой угол сундука на пол и выпрямился, с хрипом переводя дыхание.

- Я же говорил, - выдавил он из себя наконец, - я еще не решил. - Он прижал руку к груди, лицо его стало еще бледнее. Наступившая пауза длилась довольно долго.

- Я еще не решил, - повторил он наконец. - Недели три-четыре.

Он не сказал больше ничего, но стоял, задыхаясь и потея, и поминутно бросал взгляды на закрытый сундук. Видно было, что он ждет, и спустя несколько секунд мать кивнула мне:

- Пошли, Джей, - сказала она и первая начала спускаться по лестнице.

- Но он же ужасен! - взорвался я, стоило нам оказаться в гостиной, за пределами слышимости из спальни. - Как ты позволила ему остаться даже на ночь, не то что на месяц?

Мать не отвечала. Она накладывала в тарелку холодное мясо и хлеб.

- Ладно, Джей, - неохотно сказала мать, протягивая мне тарелку. Не спорю, Пэдди Эндертон - совсем не то, что я ожидала. Но он обещал платить гораздо больше, чем любой другой. И к тому же за сущую ерунду.

- Ничего себе ерунда! Ты его кормишь, верно? И ты позволила ему жить в моей комнате.

- Это... это особый случай.

- Не сомневаюсь. Только почему ты не оставила меня жить у дядюшки Тоби до тех пор, пока он не уедет?

- Чтобы ты шатался под парусом по всему озеру, пока твой бедный старый дядька места себе не находит? - Впрочем, голос у матери был не сердитый, а скорее задумчивый. - Просто мне спокойнее, когда ты здесь. Да и дяде Дункану. Ну ладно, ешь побыстрее и убери потом со стола. Я иду спать.

Да, похоже, в этот вечер мать решила добить меня сюрпризами, думал я, обедая в одиночестве и убирая за собой посуду. Выходит, в доме буду не только я, но и дядя Дункан - дело вообще неслыханное, учитывая то, что у нас гость.

Впрочем, все это было слабым утешением за лишение меня моей собственной комнаты. И любви к Пэдди Эндертону вовсе не прибавилось, когда, войдя в гостевую комнату, я обнаружил там все свои вещи, второпях распиханные по полкам.