Открыв верхний ящик стола, я извлекла из-под вороха бумаг металлическую коробку из-под печенья. Коробка была яркой и поцарапанной. В таких коробках дети хранят свои страхи, крышечки от содовой и дохлых жуков. Я великий оригинал, поскольку не хранила в ней ничего из вышеперечисленного.

В коробке лежали пять свечей цвета перца с солью, с толстыми черными фитилями. Сделаны на заказ. Я коснулась свечей кончиками пальцев, как обычно, когда я собиралась взять их на вызов. Что-то вроде приветствия. Привет, ребята, пора браться за работу.

Позже, обговорив все формальности, подписав договор, я провела Деревских на второй этаж. Затылок Арины окаменел, но шла она легко, повиливая бедрами, каблуки порхали над паркетом, этакое звонкое «цок-цок-цок». Эхо шагов шлейфом тянулось за нами.

На второй этаж, где располагались спиритические, вела выложенная черной плиткой лестница, в пролете – витраж. Когда сюда заглядывает солнце, витраж отбрасывает поистине волшебные блики. Я попросила Деревских подождать меня в зоне отдыха. Это дало мне возможность заглянуть в приемную.

Обеденный перерыв закончился, гул от приглушенных разговоров витал в воздухе подобно радиопомехам. Шуршали страницы пролистываемых журналов, брюнетка в солнцезащитных очках, закинув ногу на ногу, разговаривала по мобильному.

Нонна Федотова как раз уводила к себе девушку в аккуратной кожаной курточке. В офис вошли еще двое, запустив в помещение снежное крошево. Нонна улыбнулась мне. Ей около тридцати, волосы непослушными кудрями спускаются на плечи, глаза черные, внимательные. Она опытна и сильна, ей удается материализовать фантомы.

Мимо меня в прихожую продрейфовала пожилая пара. Валентин Толкунов держал свою паукообразную руку на спине дамы и что-то говорил ей уверенным отрывистым голосом. Он всегда говорит уверенно и отрывисто, на корню обрубает любую ответную реплику. Его никогда не интересовали ответные реплики. Он обменялся рукопожатием с пожилым господином. В ту же минуту к нему подплыла брюнетка в солнцезащитных очках. Она так и не сняла очки. Наверное, прятала заплаканные глаза (или перепуганные?). Что ж, она не первая и не последняя.