Но есть ли душа у коматозников? Есть ли душа у тех, кто умер, но продолжает каждый день просыпаться, чистить зубы и ходить на работу? Коматозники в одну глотку утверждали, что да. И, поскольку Первый Урожай состоял в основном из влиятельных мира сего, им поверили.

Коматозники – крутые парни. Они под крылышком закона, защищены лучше, чем мы, простые смертные. Если вы денежный мешок, не без искорки авантюризма и нездоровой любви ко всему коматозному, ничто не мешает вам купить легальное зерно и легально законсервировать себя. «Легально» - ключевое слово. Деньги – ключевой фактор.

Конечно, такое положение вещей устраивало не всех, а потому резко увеличилось число стихийных рынков, торгующих нелегальными зернами. Правительство пытается замедлить темпы роста «мертвого» населения, уничтожить стихийные рынки. У всех, кто приобрел зерно не в Церкви механизированных, возникают серьезные проблемы в лице таких, как мой брат.

Вообще, технология сделала существование если не дольше, то лучше. Интересней. Коматозники – продукты зерна, микса медицины и технологии, и уж никак не матушки Природы. Они балансируют на грани жизни и смерти. Впрочем, они скорее мертвы, чем живы. Я бы лично ставила на первое, но кому интересно мое скромное мнение? Уж точно не господину Кудрявцеву.

Улыбнувшись, я напомнила Кудрявцеву, что его кофе остывает. Что бы обо мне не говорили, а я получила хорошее воспитание.

- Я пришел к вам за гарантиями, - наверно, в сотый раз повторил он.

Голос у него был глубоким, с той самой глубиной, достигающейся благодаря выкуриваемым двум пачек сигарет в день. Будучи коматозником, Кудрявцев может не волноваться о раке легких.

- Гарантии?

- О, прекратите, - Кудрявцев фыркнул – совсем не элегантно. – Вы прекрасно понимаете, о чем я.