Джонсон мерил шагами свой кабинет. Ролсройсы не летают. Hо видели же, видели это, чёрт побери! И конный патруль видел. И те двое из патрульной машины, над которыми там, за стенкой, подшучивает всё отделение. И русский этот, в конце концов, не отрицает своих полётов- Фамилия у русского оказалась обыкновенная - "Иванов". Держался он совершенно спокойно. Лениво так объяснил про окончившийся бензин (будто все машины, когда у них закончится бензин, способны взлететь) и дальше затребовал адвоката. Задержание считает незаконным: где это, спрашивает, записано, что пролетать над дорогой нельзя? Лейтенанта Мейера не было на месте, и Джонсон, подумав, решил связаться с ФБР.

Пока ждали представителя ФБР, Иванов этот заволновался. Джонсону было видно через приоткрытую дверь. Стал поглядывать на часы. А когда детектив в очередной раз глянул в его сторону - увидел пустой стул.

Подозревая неладное, он вышел из кабинета. В дежурной комнате люди занимались своими делами: слева толстяк Сэнди, любимец отделения, жевал очередной хотдог, чернокожий сержант Вэбс пытался усадить на стул дюжего молодца откровенно криминальной наружности, что-то лепетала по рации блондинка. Русского не было. Hе было и патрульных, которые доставили его. У Джонсона нехорошо похолодело внутри- - Стив, - осторожно спросил он полицейского, пять минут назад допрашивавшего русского, - А где задержанный на 6 авеню?..

- Hа 6 авеню? Вы о ком, сэр?

Так же удивлённо посмотрела на него и блондинка-диспетчер. Джонсон поспешил убраться к себе в кабинет. Попросил себе крепкого кофе и, сжав зубы, стал готовиться к объяснениям с ФБРовцами.

Это было в пятницу. Во вторник рассказ Джонсона выслушали уже с некоторым доверием. Hе мудрено: за эти дни о летающем белом ролсройсе поступило сорок восемь сообщений в разные отделения полиции. Плюс известия о массовых галлюцинациях в метро, когда толпы людей неожиданно вместо грохота поездов начинали слышать неизвестную красивую музыку.