- Бывает.

- А что с буём-то случилось?

- С бакеном? А шут его знат. Так и не нашел. А уплыть он не мог. Там якорь, знашь какой? Бетонный, пудов на десять!

Бакенщик посмотрел в темное небо.

- А якорь остался?

- Якорь тоже исчез.

- Бакен вместе с якорем исчез, получается? - спросил я.

Старик вздрогнул и внимательно посмотрел на меня.

Мы допили фляжку и опять закурили "Каравеллу". По берегам реки угадывались крыжовниковые кусты, где иногда мелькали девушки с обнаженными грудями.

- А сильно полыхало?

- Все небо! Весла бросил, конечно. Как будто салют! Я-то из Смоленска, оттудова родом. Ты вот смеяться будешь, а тогда гиря - о-о-о! Тогда все мечтали, а у меня своя была.

- Я тоже спортом в детстве занимался. Компас дадут и в лес. А там...

- Что там? - полюбопытствовал бакенщик.

- Пирамидки, - сухо ответил я.

- Пирамидки?

- Угу. Три палки бумагой обтянутые. И карандашик на проволочке. Ты должен найти пирамидку и посмотреть, какое слово на ней написано. И вот этим вот карандашиком... Бывало, всю морду об елки расшибешь, а найдешь пирамидку - ногами её! Чтобы конкурентов с толку сбить. Иногда до ночи искали. А у кого компас не на спирту...

Я с досадой плюнул в воду.

- Hе на спирту? - переспросил бакенщик.

- Чтоб стрелка не колебалась. А иначе - хрен ты оттудова выйдешь.

- А я, спортсменом так и не стал. Hо, салют, салют помню! Как вдарит! Мы, бывало, ловили искорки эти. Подставить ладошки под звездочку, ну какая мечта была, эх!

Бакенщик снял кепку и показал бурое пятно на голове.

- От так вот.

Мы помолчали. Я порылся у себя в сумке и вытащил бутылку "Мщраницы".

- Смоленского разлива.

- Hе откажусь.

Почти все места на верхней палубе были свободны, но мы спустились вниз и устроились на баке, как раз под облупленной зеленой звездой.