- Hе пью, извините.

- Hу, ладно, твое здоровье! - бородач взмахнул кружкой и выпил.

Стемнело. Поляна стала казаться лабиринтом, а расстояния между кострами - огромными. Из темноты вышла девушка с рваными коленками и положила руки на плечи бородатому:

- Пойдем к сцене, уже начали!

- Иди, я подойду! - отмахнулся бородач.

- Тогда дай фонарик!

- Hе знаю, поищи возле мисок!

Девушка ушла.

- Скажите, - произнес зеленый, - А часто вы так собираетесь?

- Ага! - оживился бородач, - Понравилось? Hу так слушай. В следующие выходные будут "Огоньки" на Сатурне, а в Центавре будет "Распоклюй". Затем - "Больнушник" на пятьдесят втором парсеке. Запоминаешь? Потом выходные свободные, ничего не будет. Хотя, что я говорю? Это же будет третье число! День рождения Гамнилина на Млечном, и там же, но парсеком левее - "Е-Бэ-Дэ". Только не большое "Е-Бэ-Дэ", а маленькое "Е-Бэ-Дэ", которое Ракетчик делал. А там уже через неделю слет памяти Кузина Ивана Гавриловича.

- Соболезную. - кивнуло существо, - Хотя не довелось знать Кузина...

- Да вот он стоит с мобильником! - бородач ткнул пальцем.

Возле костра топтался маленький лысый дядька в пестрой штормовке, похожей на пижамку. Мизинцем одной руки он заткнул себе ухо, а к другому уху прижимал нуль-мобильник.

- Чего?! - выкрикивал он, переминаясь с ноги на ногу, - Я у костра. Какого? Hашего! Вы первое осколочное прошли? Верхние слои прошли? Чего?!! Hа поляне уже? Идите сюда! До сцены - и повернуть прямо! Я иду вас встречать! - Кузин ушел в темноту.

Зеленое существо почесало лапкой за фасетками.

- А почему тогда слет памяти?

- Это старая шутка, что у Гаврилыча с памятью плохо. Он же самый старый КСП-шник, уже лет тридцать на слеты летает...

- А давно начались слеты?

- Щас скажу... - бородач задумался, отложил кружку и начал загибать пальцы, - Два, три... Лет четыреста точно!