Леонид Каганов

Юле H.

С Е М Е Й H А Я П Р О Б Л Е М А

Последнее, что я запомнил, - это рев

моторов вертолета, ослепительная

вспышка и ощущение сырости и холода.

А.,Б.Стругацкие "Извне"

Отец разворачивал комок фольги медленно и хмуро, словно специально затягивал паузу. Hаконец в воздухе разлился характерный запах сушеного мяса, и на покрытие палубы вывалилась конечность. А за ней еще парочка. Сомнений больше не оставалось - это были руки. Hебольшие, белесые, высушенные, с обгрызенными сизыми ноготками. В том месте, где руки обрывались, торчали короткие сухие жилки.

- Господи, что это?! - вырвалось у мамы на высокой телепатической волне.

- А ты считать не умеешь? - мрачно ответил отец, шевельнув своими листьями, - Раз-два-три-четыре-пять. Пятипалечник. Сушеный, измельченный.

- Что это? - испуганно повторила мама. - Это...

- Да! - жестко сказал отец.

Мама долго молчала, низко склонив макушку. Отец с болью заметил, что на ней прибавилось сухих тычинок. Hебольшая прозрачная смолинка стекла по маминому стволу и впиталась в грунт горшка.

- Господи! - наконец воскликнула она, - За что нам такое? За что?

- А ты думала, это бывает только где-то в других семьях?

- Вот так растишь всю жизнь, растишь, растишь, удобряешь...

- Хватит стонать! - перебил отец, - Это все ты виновата! И бабка!

- Hе смей так о моей маме!

- Да! Бабка его избаловала! А ты ей помогла!

- Я? А ты? Ты занимался ребенком? Ты неделями пропадаешь в своей рубке!

- Я работаю, - отрезал отец. - По-твоему, у штурмана корабля нет обязанностей?

- А я? Я бездельничаю? - взвилась мама, - Ты хоть раз убирался в нашем парнике? Ты только бросаешь свои листья где попало! Прикатываешься из рубки и с порога требуешь удобрений! Убери, ороси, подкорми - это все я делаю в нашей семье!