Джон О'Кифи встретил его в аэропорту с папкой документов, удостоверявших его личность для голландских властей, и пачкой гульденов. Пока Дарелл дожидался самолета, вылетавшего в Амстердам, они выпили кофе.

– Очень рад снова встретиться с тобой, дружище, – сказал О'Кифи. – Я совсем погряз здесь в бумажной работе, мне так не хватает возможности отправиться с вами, ребята.

О'Кифи был рыжеголовым ирландцем с ослепительной белозубой улыбкой, чудесной женой – англичанкой, которую звали Клер, и четырьмя рыжими ребятишками – все они весело и беспечно обитали в старой большой квартире в Мейфер.

– Как поживает Клер? – спросил Дарелл, невольно улыбаясь в ответ.

– Она просто цветет. Ведет речь о пятом потомке, но я право не знаю. Мы надеялись в ближайшее время немного отдохнуть – купили коттедж в Девоне, это самое прекрасное место из всех, которые тебе когда-либо приходилось видеть...

О'Кифи невесело улыбнулся и заковылял к столу, держа чашку с кофе. Он потерял ногу в Корее, лишившись возможности заниматься оперативной работой. Но его ум был по-прежнему гибок, проницателен и склонен к анализу, так что его работа в отделе "К" приносила немалую пользу. С озабоченным выражением лица он манипулировал своей искусственной ногой, усаживаясь в кресло напротив Дарелла.

– Ты здесь, конечно, в связи с делом "Кассандры". Но нам, тем, кто корпит, не разгибая спины, это ничего не говорит, Сэм. Кстати, а что такое "Кассандра"? – О'Кифи нахмурился. – Складывается впечатление, что все здесь поглупели. Неужели все настолько плохо?

– Да, пожалуй.

– Ну, давай порассуждаем, – задумчиво протянул О'Кифи. – Кассандра – это что-то из греческой мифологии, не так ли? Троянская принцесса, дочь Приама и Гекубы, прорицательница, предрекавшая гибель, и это знание стало для нее проклятием, кажется так, – и все продолжалась до тех пор, пока Агамемнон не обратил ее в рабство, а его жена не убила ее. Наверняка кто-то выбрал это имя для названия операции, придавая ему какое-то значение и преследуя какую-то цель, Сэм.