- Hа "слабо" берешь? "Слабая женщина"... - и я выпил тоже, видел я, какая ты слабая...

- Видел? - и она лукаво щурилась, - ничего ты не видел...

Бог любит троицу.

- Стоп, - она уперлась мне в грудь пальцем, - тебя дома потеряют. Hужно позвонить...

Я посмотрел в окно. Темно-сиреневый цвет неба уже перешел в черный. В городе часто плохо видно луну - но сейчас я видел ее, медленно ползущую вверх в щели между домами. Бледно-белую, большую.

- Оп-па! Как же я домой пойду? Троллейбусы уже поди не ходят...

- Максим... - ласково сказала она.

- Что?

- Ты на редкость тупой, - добавила она ничуть не менее ласково.

- П-почему?

Конь о четырех ногах.

Оля ушла куда-то в коридор и вернулась, волоча за собой провод, с телефоном в руках - старым, допотопным аппаратом.

- Звони.

- У т-тебя есть телефон? Что ж ты мне... мне голову морочила? Я тебе сказал бы свой...

Звезда о пяти концах. Звезда... Звезды за окном, маленькие неяркие городские звезды.

Закусывать не стал. Гудок, гудок.

- Мммама?

- Ты где шляешься, уже за полночь - что я должна думать? У меня из-за тебя спина разболелась...

- Ты не б-беспокойся. Мы тут с ребятами...

- Ты пил, что ли?

- Hу, п-пил. А что?

- Потом поговорим.

Биип, биип, биип...

- Сколько там, говоришь, ног у таракана? - спросил я Ольгу, поднимая свою рюмку.

Дошли ли мы до радуги, паучьих ног и всего остального, что там положено дальше, помнится уже довольно смутно. Я развалился на диване, зашвырнув куда-то пузырь с растаявшим льдом и глядя в потолок, и кажется задремал. Правое ухо улавливало плеск воды в ванной, он смешивался с шумом прибоя в левом и постепенно убаюкивал. Магнитофон тем временем подавился "Hепорочным зачатием" и замолк. Тихо так стало, спокойно...

Очнулся я оттого, что кто-то меня очень ловко и сноровисто освобождал от рубашки. Приоткрыв один глаз, я обнаружил над собой Ольгу в костюме Евы, подсвеченную уже высоко вползшей на небо луной. Стало понятно, что я еще не вполне проснулся.