— Когда ты думаешь хоронить мужа, женщина? — обратился он к убитой горем Алоне, жене Ортеги.

— По обычаю отцов, завтра! — отвечала та.

— Ха–ха–ха! — вдруг раздался резкий хохот и толпу растолкал доктор Бориль, с плеч которого спускалась синяя мантия. — Да разве можно хоронить живого человека?.. Вы только посмотрите на его свежее лицо, ничуть не тронутое дыханием смерти! А это? — Низенький толстый доктор поднял руку Ортеги, опустил ее и она мягко упала на носилки.

Алона с надеждой и сомнением смотрела на доктора Бориля, а тот продолжал доказывать, что Ортега жив и только в обмороке.

— Вздор! Чепуха! — послышался громовой бас, произносивший отрывистые слова, и к телу Ортеги приблизился очень высокий и худой доктор Робиль в небрежно накинутой зеленой мантии. — Этот! Человек! Мертв! Как! Камень!

Между докторами завязался ожесточенный спор, сопровождаемый научными доказательствами. Смотря по тому, кто из двоих одерживал верх, Алона то приходила в отчаянье, то снова начинала надеяться.

И все–таки под конец благодаря пронзительному голосу верх одержал доктор Робиль, который смотрел на маленького Бориля сверху вниз.

— Я! Утверждаю! — гремел он. — Что! Этого! Человека! Завтра! Надо! Хоронить!

Но в этот момент «мертвец» пошевелился и открыл глаза. Пораженная толпа отхлынула в стороны, только Алона припала на грудь мужа и с плачем целовала его лицо.

— Ха–ха–ха! Хо–хо–хо! — заливался смехом Бориль. — Высокоученый доктор Робиль чуть не похоронил живого человека! Вот так светило науки!

Но посрамленный Робиль не сдавался:

— Это! Еще! Надо! Доказать! Что! Он! Живой!

И он сердито ушел с площади, величественно запахнувшись в свою зеленую мантию.

Кое–кто из зрителей рассмеялся при последних словах Робиля но доктор Бориль выглядел озабоченным. Очнувшийся Ортега ничего не говорил, никого не узнавал, даже жену, и не понял слов участия, с которыми к нему обратился сам король Уконда.