– Весной? А почему не в день осеннего солнцестояния?

– Потому что скоро мы поедем на юг, к войску. На южные рубежи, где нас ждут Просперо и граф Пуантенский.

Глаза Конна радостно вспыхнули.

– И ты возьмешь меня с собой?

– Да. Клянусь Кромом, ты уже мужчина! Пора тебе привыкать к грохоту битв и виду крови! А солдаты пусть знают, кто поведет их в бой в грядущие года. На Стигию и Туран, если я не успею завоевать их для тебя…

– А остальные страны? Их так много, отец! Но я уже запомнил: те, что на юге, зовутся Зингарой, Аргосом, Офиром и… и…

– Их время сочтено! - Конан опустил руку на тонкие плечи сына. - Сочтено, мой юный воин! Ты будешь не завоевывать их, а держать в покорности и страхе! И Зингару с Аргосом, и Офир с Кофом, и Коринфию, и Шем. Быть может, и пиктов… Посмотрим!

Они медленно шли по узкому проходу к дверям, окованным железом, и сундуки с сокровищами нависали над ними подобно стенам, сложенным из золота и драгоценных камней. Перед дверью Конн остановился и посмотрел в дальний конец зала, на черный постамент с багровым магическим шаром.

– Ты сказал, отец, что чужие руки не могут обнаружить его сущности… Выходит, не надо его стеречь? Никто не сумеет его похитить?

Густые брови Конана сошлись в линию, лоб прорезали морщины.

– Нет, сынок, ты неверно меня понял. Сказано было, что магия не охраняет камень от вора и грабителя, а потому нужно стеречь и беречь его. К тому же, осторожность никогда не помешает.

– Но чары Хадрата?..

– Да, чары… - кивнув, король медленно повторил: - Чары… Магия Хадрата, жреца Асуры, сильна, однако он - человек… всего лишь человек… А то, что сотворено одним человеком, может быть разрушено другим… И потому, сын мой, помни об осторожности!