Адам оставался дома, поскольку у него исследования. Если Адам проводит исследования, это значит, что он будет слоняться по дому, пока ему не наскучит, потом выйдет во двор, подстрижет траву, опрокинет по пиву с Кшисиком и заляжет в гамак. И погрузится, конечно, в размышления.

А я должна работать! Это несправедливо. Адам говорит, что в жизни вообще справедливости нет.

Но вернусь к сути дела. А суть такова, что за три минуты до отхода поезда я влетела в комнату, протянула руку к полке с драматургией, на которой возле камней, привезенных с Кипра, должны были стоять мои духи. Флакона не оказалось. Ну я и крикнула:

— Черт подери, где мои духи?

Тогда сверху — Тося во весь голос:

— Не ори! Я не брала!

— Я не говорю, что ты взяла, — завопила я, — просто спокойно спрашиваю!

— Ты не спрашиваешь, а обвиняешь! — громко возмутилась Тося. — Я же тебя знаю!

— Если так говоришь, значит, ты их взяла! — заключила я.

Тося хлопнула наверху дверью, а из сада донесся вопрос Адама:

— Почему ты кричишь на Тосю?

Ну и голосок — перебудит всю деревню! Которая, впрочем, и так не спала, потому что скоро восемь. Я подбежала к окну, открыла настежь — какой прекрасный день, солнце высоко над березами, ведь уже май, и крикнула в окно:

— Ты чего разорался, людям спать не даешь!

Адам отмахнулся от меня. Вот так штука — всего несколько месяцев совместной жизни, и уже отмахивается и кричит мне:

— Не слышу!

Это частично снимало с него вину, но я крикнула:

— Ты не видел моих духов?

Уля высунулась из окна и крикнула:

— Утро добренькое!

Адам отозвался из сада:

— Привет, Уля! — И мне: — Они стоят на своем месте!

Я объяснила Уле:

— Привет, извини, что я так громко, не могу вот найти свои духи!

Уля с пониманием: